Людей сбивают с толку объекты желаний,
и потом они сожалеют, что поддались вожделению,
ведь они поддались фантому
и оказались еще дальше от Реальности, чем раньше.
Твое желание иллюзорного — крыло,
посредством которого искатель может подняться в Реальность.
Когда ты поддался вожделению,
твои крылья отваливаются,
ты превращаешься в калеку, а фантом исчезает.
Предохраняй крыло и не удовлетворяй вожделение,
чтобы крыло желания могло донести тебя до Рая.
Люди воображают, что испытывают наслаждение,
тогда как на самом деле вырывают себе крылья
ради иллюзии.
Реклама

Дано мнe тeло — что мнe дeлать съ нимъ,
Такимъ единымъ и такимъ моимъ?

За радость тихую дышать и жить
Кого, скажите, мнe благодарить?

Я и садовникъ, я же и цвeтокъ,
Въ темницe мiра я не одинокъ.

На стекла вeчности уже легло
Мое дыханiе, мое тепло.

Запечатлeется на немъ узоръ,
Неузнаваемый съ недавнихъ поръ.

Пускай мгновенiя стекаетъ муть —
Узора милаго не зачеркнуть.

1909.

Образъ твой, мучительный и зыбкiй,
Я не могъ въ туманe осязать.
«Господи!», сказалъ я по ошибкe,
Самъ того не думая сказать.

Божье имя, какъ большая птица,
Вылетeло изъ моей груди…
Впереди густой туманъ клубится,
И пустая клeтка позади…

1912.

Все права

Притворись
Тенью весенней в весенних цветах
Днем самым коротким в году и полярною ночью
Предсмертною мукою тех кому привидилась осень
Запахом розы и мудрым ожогом крапивы
Расстели прозрачность полотнищ
На лугу своих глаз
Покажи злодеянья огня плоды его вдохновенья
Рай пепла его
Покажи как неясное нечто воюет со стрелкой часов
Покажи нанесенные истиной раны несгибаемость клятвы
Себя покажи

Не бойся в хрустальных одеждах предстать
Твоя красота неизменна
В глазах твоих слезы улыбки и нежность
В глазах твоих нет никаких секретов
Нет пределов

Silentium

afrodita
Она еще не родилась,
Она и музыка и слово,
И потому всего живого
Ненарушаемая связь.

Спокойно дышат моря груди,
Но, как безумный, светел день,
И пены бледная сирень
В черно-лазоревом сосуде.

Да обретут мои уста
Первоначальную немоту,
Как кристаллическую ноту,
Что от рождения чиста!

Останься пеной, Афродита,
И слово в музыку вернись,
И сердце сердца устыдись,
С первоосновой жизни слито!

Кошка и собака

Однажды ночью Мулла Насреддин и его жена сидели у огня. Ночь была холодная. Мулла читал свою газету, а его жена что-то вязала. Домашние кошка и собака тоже отдыхали у огня, дремля и наслаждаясь теплом. Вдруг жена сказала:
— Насреддин, посмотри на кошку и собаку, как мирно они живут друг с другом. Почему мы так не умеем?
— Почему мы так не умеем? Привяжи их друг к другу и посмотри, что получится.

Полет Икара

Брейгель

Никто не удивлен полетом крылатых людей, каждый поглощен своим делом: пахарь уставился в борозду, рыбак в свою сеть, пастух лишь чуть-чуть приподнял голову, матросы с проплывающего корабля даже не вышли на палубу, и никто не почуял ни волшебства полета, ни трагичности падения летуна Икара! А где же он сам — герой, которого представляли чуть ли не Богом? Лишь пара беспомощно взбрыкнувших над морем мальчишеских ножек — и круги по воде. Исчез в морской пучине…

Если ты мудр…

Если ты мудр, как Божий друг,
Огонь для тебя — что вода, особенно сей огонь Любви,
Который является душой всех услад воды… а ты — мотылек.
Но невежественный мотылек ведет себя не так как мы:
Он видит свет, а попадает в огонь.
Сердце мистика видит огонь, но входит в Свет.
Огню придано сходство с водой,
А в том, что кажется огнем, забил фонтан.